Сетевое сообщество «РОССИЙСКАЯ КУЛЬТУРОЛОГИЯ»

Форум — площадка для научных дискуссий и обсуждения академических проблем. Здесь принят стиль общения, соответствующий научному этикету. На форуме обсуждаются только профессиональные вопросы.

  • Вы не зашли.

#1 6-January-09 17:56:54

E.Rezhabek
Участник
Зарегистрирован: 29-December-08
Профиль

Современная философия языка

Е.Я. Режабек



Современная философия языка:
несогласованность методологических оснований.




Статья посвящена анализу методологических оснований когнитивной лингвистики, как они представлены в «новой эпистемологии автопойезиса», с позиций которой написан сборник «Язык и познание. Методологические проблемы и перспективы» (М. Гнозис, 2006). В статье показано что предложенная к рассмотрению методологическикая проблематика автопойезиса отличается противоречивостью. Ряд авторов сборника редуцируют философию языка к нейрологическому солипсизму У. Матураны и Ф. Варела. Многие авторы недостаточно убедительно ревизуют устоявшиеся и хорошо обоснованные положения когнитивной науки.


Заметным событием в когнитивной лингвистике стал выход в свет сборника «Язык и познание. Методологические проблемы и перспективы» (Главный редактор А.В. Кравченко), его содержание составили полемические статьи российских и зарубежных ученых. В аннотации подчеркивается, что в статьях «затрагиваются важнейшие теоретические вопросы, имеющие принципиальное значение для исследования естественного языка на ближайшую и отдаленную перспективу». В обращении Studia Lingvistica Cognitiva подчеркивается, что «язык должен быть предметом междисциплинарного исследования» [Демьянков 2006: 5].
Методологической основой книги стала программная статья А.В. Кравченко «Когнитивная лингвистика и новая эпистемология (к вопросу об идеальном проекте языкознания)» [Кравченко 2001б]. В статье А.В. Кравченко утверждает, что холистический подход к языку требует «новой эпистемологии автопойезиса» и разработки «биологической теории познания и языка». Как известно, разработка теории познания, эпистемологии всегда была прерогативой философии. Автор настоящей статьи является профессиональным философом и его суждение по поводу теории автопоэза, видимо, заслуживает внимания. В статье «Классификация знаков и проблема взаимосвязи языка и знания» А.В. Кравченко подчеркивал, что «семиотика не может обойтись без гносеологии и наоборот» [Кравченко 1999: 7].
Авторами теории автопоэза являются У. Матурана и Ф. Варела. У. Матурана не претендовал на создание оригинальной философской концепции. Он находился под влиянием Фёрстера. Осенью 1968 г. Хайнс фон Фёрстер пригласил У.Матурану стать участником чикагского симпозиума по обучению. Именно к этому периоду относится основное открытие У. Матураны, т.е. созданию теории автопоэза. Х. фон Фёрстер был немецко-американским специалистом в области нейрокибернетики [Foerster 1985].
По Х. фон Фёрстеру, фундаментальной идеей нейрокибернетики является идея цикличности, самоотнесенности, обратной связи. Будучи интеллектуально честным автором, Х. фон Фёрстер своим предшественником считает Дж. Беркли.
В свою очередь исследование цветовосприятия привело У. Матурану к чрезвычайно важному выводу: нервная система функционирует как замкнутая сеть интеракций, в которой каждое изменение интерактивных отношений между определенными компонентами всегда приводит к изменению интерактивных отношений в тех же или других компонентах. По Матуране, живые системы организованы (речь идет об абстрактной модели жизни – Е.Р) в замкнутый причинный круговой процесс, что обеспечивает возможность эволюционных изменений способа поддержания кругообразности, но без потери при этом самой кругообразности. У Матураны нервная система выступает как такой сетевой паттерн, в котором функция каждого компонента состоит в том, чтобы помочь произвести и трансформировать другие компоненты, одновременно поддерживая общую кругообразность сети.
Следующий вывод У. Матураны звучит так: восприятие не может рассматриваться как представление внешней реальности, но должно быть понято как непрерывное создание новых взаимоотношений внутри нейронной сети [Maturana, Varela 1980]. Так родилась концепция автопоэза (autos – греч. «само», poeisis – греч. «достраивание»).
Опубликовав свои идеи в 1970 г., Матурана начал длительную совместную работу с Франциско Варелой, молодым нейробиологом из университета в Сантьяго. Варела был студентом Матураны, прежде чем стал его сотрудником.
Главный плод сотрудничества У. Матураны и Ф. Варелы – совместная монография [Матурана, Варела 2001]. С полной определенностью авторы здесь заявляют: «Именно когнитивный круг характеризует наше становление как выражение нашего свойства быть автономными живыми системами» [Матурана, Варела 2001: 213].
В полном соответствии с принципом esse est percipi  наши нейробиологи пишут: «нервная система создает мир (курсив наш – Е.Р.), указывая, какие паттерны окружающей среды могут считаться возмущениями и какие изменения возбуждают их в организме» [Матурана, Варела 2001: 149].
Соответствующий комментарий мы находим в статье А.В. Кравченко. «Автопойетическая система – это закрытая (курсив наш - Е.Р.) динамическая система, в которой  все явления подчинены ее автопойезису (т.е. самодостраиванию – Е.Р.) и все ее состояния суть состояния автопойезиса» [Кравченко 2001б: 9].
Приминительно к жизни интерпретация автопойезиса выглядит так: «Живая система определяется круговой организацией. Эта круговая организация образует гомеостатическую (курсив наш – Е.Р.) систему с функцией производства и поддержания самой этой круговой организации…» [Кравченко 2001б: 9; ср.: Климонтович Ю.Л. 1998].
Итак, автопойетическая система – это циклическая система без выхода во внешний мир.
Следует обратить внимание разработчиков холистической концепции языка, что наиболее влиятельной теорией динамических систем или теорией самоорганизации является синергетика. У. Матурана полностью игнорирует второй закон термодинамики, согласно которому всякая закрытая физически организованная система движется к полному термодинамическому равновесию, т.е. к полному разрушению (деструкции) своей организации.
Согласно синергетике, закрытых систем в природе, по сути дела, нет. В природе любая система связана с потоками энергии и вещества с окружающим миром . Нервная система человека, его мозг характеризуется частичной закрытостью, необходимой для поддержания его самоидентичности, однако ни о какой герметичности нейродинамики мозга говорить не приходится (из Ничего ничего не возникает).
Так насколько научна теория автопоэза? А.В. Кравченко согласен, что любая теория заслуживает пересмотра, если уровень ее адекватности «перестал отвечать минимальным требованиям непротиворечивости предлагаемых этой теорией объяснений» [Кравченко 2001б: 11].
Однако теория автопоэза устроена так, что, будучи последовательной, она приводит к абсурду. Свою респектабельность теория У. Матураны и Ф. Варелы сохраняет лишь за счет скрытых, имплицитных противоречий.
Возьмем, скажем, словоупотребление термина «интеракция». Разве «создание» мира и «взаимодействие» с миром суть одно и то же?
Один из участников сборника – В.В. Глыбин – утверждает: восприятие позволяет Наблюдателю взаимодействовать и с организмом и вселенной [Глыбин 2006: 35].
В своей монографии «Знак, значение, знание. Очерк когнитивной теории языка» А.В. Кравченко подчеркивает «свойство живой системы модифицировать состояние взаимной каузации (!!!) с миром на основе опыта» [Кравченко 2001а]. Развернутую трактовку последнего тезиса мы находим в статье «Является ли язык репрезентативной системой?», где А.В. Кравченко пишет: «… для того, чтобы элемент среды (потенциальный референт потенциального знака) был учтен сознанием, т.е. чтобы он был интенционально включен в область взаимодействий организма со средой, недостаточно лишь его пространственно-временного бытования в сфере «подручного» опыта, нужно, чтобы он был «учтен» организмом как каузальный фактор» [Кравченко 2006: 148-149].
Далее свою мысль А.В. Кравченко разъясняет следующим образом «… значащее отношение «предмет – мысль» всякий раз предполагает взаимодействие с источником знака как акустического явления» [Кравченко 2006: 152]. Дальнейшие пояснения содержатся в статье Е.Б. Китовой, А.В. Кравченко «Ценность как доминанта иерархии концептов data,  information, knowledge», здесь говорится: «Большую часть знаний человек приобретает в процессе обыденных взаимодействий со средой» [Китова, Кравченко 2006: 259].
По прямому смыслу слов термины «каузальное взаимодействие» и однонаправленная каузация, «созидание» имеют разное референтное содержание: первое исключает второе. Однако в статье А.В. Колмогоровой на одной и той же странице они служат объяснительными терминами: «… окружающий мир не дан человеку откуда-то извне, не «окружает» человека, а создается им самим». Познание же «представляет собой формирование в сознании познающего субъекта устойчивого образа объекта (явления), включающего в себя только черты, выделенные на основе опыта успешного взаимодействия человека с такими объектами или явлениями в различных условиях» [Колмогорова 2006: 241].
В рассмотренной статье Е.Б. Китовой, А.В. Кравченко говорится, что рассматривать знания следует как продукт опыта человека, «результат его взаимодействий со средой – в контексте положений автопоэза [Maturana, Varela 1980; Кравченко 2001; Kravchenko 2005] и био-культурной теории значения И.Златева [2006]» [Китова, Кравченко 2006: 262].
К теории автопоэза как к первоисточнику нам и следует обратиться. В русском языке термин «взаимодействие» предполагает каузальное влияние двух факторов друг на друга. Однако английский термин interaction гораздо шире.  Interaction допускает пересечение разных влияний. Сама приставка inter латинского происхождения и означает ‘между’, ‘посредине’, иначе говоря, речь может идти о некоторой промежуточности. 
Согласно исходной концепции Матураны и Варелы, процессы жизни-познания выстраиваются в цепочку причинений, образующих круг, в котором любое звено предполагает одностороннее воздействие причиняющего на причиняемое. Ни в одном пункте своих рассуждений У. Матурана и Ф. Варела не признают каузального воздействия среды на нейронную активность мозга, поэтому, когда цепочку следующих друг за другом воздействий мы подменяем понятием взаимной каузации, мы совершаем логическую подтасовку. Иначе говоря, термин «взаимодействие» представляет собой логическую ловушку: его значение заменяет совсем иное референтное содержание.
Остается вопрос, в полный рост поставленный А.В. Колмогоровой: «для представителей картезианского и некартезианского направлений в философии тезис «мир предопределен» бесспорен, вопрос только чем? – врожденными структурами сознания или устройством самого мира» [Колмогорова 2006: 241].
Квалификация поставленного вопроса как философского не вызывает сомнений. Тогда почему решение этого вопроса отдается на откуп биологам и когнитивным лингвистам? Почему философский вопрос они решают за философов?
Книга претендует на междисциплинарное рассмотрение проблемы. Но ни один профессиональный философ в сборнике не представлен. Главным экспертом по философской проблематике в издании выступает Сейичи Имото - доктор ветеринарии. Прямо скажем, философской составляющей в сборнике, представленном А.В. Кравченко, не повезло. Так, в разделе «Интерпретация мира на базе перцептуального пространства» М.И. Поповой методологическая база рассуждений ограничивается ссылкой на авторитет А. Шопенгауэра. А. Шопенгауэр примыкал к кантовской традиции в философии. Он, к примеру, писал: «Мы не можем знать ни земли, ни солнца: нам даны лишь глаз, видящий солнце, да рука, осязающая землю» [Schopenhauer 1833]. Нейробиологический редукционизм У. Матураны известен как «эпистемологический солипсизм» (Э. Глазерфельд, фон). Тот же С. Имото признает, что в концепции У. Матураны «сущности, подобные горам и океанам, есть конечные результаты наших перцептивных процессов» [Имото 2006: 13]. Но Дж. Брунер никогда не был ни кантианцем, ни солипсистом. Как строить науку из таких нестыкующихся блоков? Особой проблемой для авторов сборника является проблема информационной vs неинформационной природы языка.
В статье «Классификация знаков и проблема взаимосвязи языка и знания» А.В. Кравченко стоял на традиционной позиции: «… Язык служит для создания, хранения и передачи информации» [Кравченко 1999: 3].
Но вот из статьи Е.Б. Трофимовой «Статус языка в концепции У. Матураны» мы узнаем, что согласно концепции У. Матураны,  «никакой передачи информации через язык не происходит» [Матурана 1996: 119].
Читатель остается в недоумении, нужно ли ему принимать взгляды У. Матураны и Ф. Варелы на соотношение языка и информации, или ему нужно согласиться с утверждением Е.Б. Китовой и А.В. Кравченко: «Ориентирующий потенциал концепта INFORMATION определяется тем, что информация не только наделяется свойством объективно отражать определенные стороны окружающего мира, но и дает человеку, использующему информацию, возможность принимать самостоятельные, адекватные решения на ее основе» [Китова, Кравченко 2006: 265].
Конечно, в общении между людьми у информации есть коммуникативный источник (адресант), но можно ли на этом основании утверждать, что «информация не может рассматриваться как некая независимая эмпирическая сущность» [Кравченко 2001а: 193].
Напомним, что понятие информации пришло в науку из кибернетики и физики. Так, в работе акад. Б.Б. Кадомцева мы читаем: «Информация, т.е. определенная порция порядка, может быть усвоена внешними приборами, автоматами или просто внешним миром только за счет появления во внешнем окружении дополнительного беспорядка (теплового движения) с возрастанием энтропии не меньшим, чем усвоено информации» [Кадомцев 1997: 29].
Очень точно об этом пишет Морено, которого цитирует А.В. Кравченко: «Информация есть макроскопическая характеристика физической сущности, а ее природа является энергетической» [Глыбин 2006: 40].
Но если информация – это «способность определенных физических сущностей представать в различных конфигурациях» (Морено), следовательно, они независимы от восприятия субъекта. Так почему естественнонаучное понятие информации когнитивная лингвистика («когнитивная философия языка») берется перекраивать на свой лад?
Новая эпистемология лингвистики (А.В. Кравченко) безапелляционно утверждает: ошибочным является убеждение в том, что язык «репрезентативен». Согласно принимаемой парадигме «коммуникация ошибочно рассматривается как обмен информацией, основанной на кодовых языковых единицах» [Коули, Кравченко 2006: 133].
Отказ от информационного подхода к языку приводит к замене понятия репрезентации понятием «взаимной каузации». В качестве нового направления в науке о языке предлагается «Распределительная модель языка», центральным понятием модели становится «расширенное сознание». Вот какой комментарий мы находим в указанной ранее статье: «Расширенное сознание – взгляд, в соответствии с которым сознание не заключено в теле, а ментальные состояния не определяются исключительно состояниями мозга. Внешние факторы играют существенную роль в определении ментальных состояний как результата коррекционных согласований (сцеплений) между средой и организмом; в этой системе сцеплений мозг, тело и мир вступают в меняющиеся отношения взаимной каузации» [Коули, Кравченко 2006: 140].
Безусловно, материальные артефакты, созданные культурой, оказывают обратное воздействие на ментальные состояния мозга и их кодовое воплощение в языке. Но является ли такая цикличность достаточным основанием, чтобы отказаться от понятия репрезентации? Репрезентативная функция сознания является предметом изучения (и соответственно концептуализации) психологии, точнее – когнитивной психологии. Одной из итоговых книг в этой области когнитивной науки является монография зав. Сектором когнитивной психологии РАН – профессора Е.А. Сергиенко. В работе «Раннее когнитивное развитие. Новый взгляд» автор пишет, что в современной психологии понятия «репрезентация» и «репрезентативные когнитивные структуры» становятся одними из центральных. Человек – по существу репрезентативное существо.  «Репрезентации управляют не только системой восприятие – действие, но и системой опознания объектов, событий и их причинности» [Сергиенко 2006: 231].
На III Международном конгрессе по когнитивной науке (Москва, июнь 2008 г.) на одном из круглых столов рассматривалась тема «Проблемы мышления в философии и психологии: методологический аспект».  В соответствующем докладе В.В Глебкин указывал. Для разработки концепции психического, объединяющей в нерасчлененном единстве мышление, восприятие и действие, базовой категорией является «понятие репрезентации, объединяющее в себе когнитивную, аффективную и сенсорную составляющие» [Глебкин 2008: 512-514].
Если новое направление в науке о языке претендует на междисциплинарность, то аксиомой для полидисциплинарного подхода является не конфронтация интегрируемых дисциплин, а их взаимоувязка и согласие в выводах. Между тем исходные положения «новой эпистемологии лингвистики» принципиально расходятся с когнитивной наукой в целом.
В монографии «Язык и познание» монополия на объяснение лингвистических данных отдается теории автопоэза У. Матураны и Ф. Варелы.
Новаторство прокламируемой эпистемологии лингвистики оказывается крайне сомнительным.
Свою лингвистическую концепцию У. Матурана строит на нейрологических данных, но с философской стороны эта конструкция является лишь перепевом каких-то рассуждений постмодернистской философии. Наиболее четко философские импликации «новой» лингвистики манифестирует С. Имото. Позицию нейроредукционистов он эксплицирует так:
1.    Реальность как универсум независимых сущностей, о которых мы говорим, есть фикция. Реальность есть продукт чисто описательной (оязыковляющей) области.
2.    Нам следует применять понятие реальности по отношению к этой самой области описаний, в которой мы, описывающая система, взаимодействуем  с нашими описаниями как с независимыми сущностями.
3.    Состояния относительной активности между нейронами порождают новые описания в языковой области в виде мыслей и последующих описаний [См.: Ymoto 2004; Ymoto 2005].
Согласно У. Матуране и Ф. Вареле, сама жизнь есть не что иное, как познание, которое оязыковляет мир и тем самым создает его. «Именно с помощью оязыковления акт познания порождает мир в той поведенческой координации, которая есть язык» [Матурана, Варела 2001: 207].
То, что познание создает мир, утверждал Дж. Беркли в «Трактате о началах человеческого знания» - опубликованном в 1710 г. Какая уж тут новизна!
«Новая» лингвистика добавляет опосредующее звено: познание создает мир путем его оязыковления. В философии постмодернизма соответствующее утверждение является расхожим местом.
Абсурдность выводов эпистемологического солипсизма признает сам У. Матурана. В работе  от 1992 г. он пишет: «Природа, мир, общество, наука, религия, физическое пространство, атомы, молекулы, деревья и т.п., на самом деле  все вещи есть когнитивные сущности, объясняющие праксис или случающуюся жизнь наблюдателя и именно как эти самые объяснения они существуют лишь как [воздушный] пузырь человеческих действий, плывущий по поверхности ничего (курсив наш – Е.Р.)» [Maturana 1992: 116].
Mutatis mutandis эта характеристика относится к теории автопоэза как научному продукту. Иначе говоря, сам автор признает, что его теория – лишь воздушный пузырь, плывущий по поверхности ничего. Так какой оценки заслуживает теория, если она расписывается в научной несостоятельности всех своих «оязыковляющих» построений?
Конфронтация с «новой эпистемологией» содержится в самом сборнике «Язык и познание». Так, если Е.Б. Трофимова считает, что язык – это сложное социально-биологическое коммуникативное образование, обеспечивающее «кристаллизацию коллективного опыта взаимодействия индивидов» [Трофимова 2006: 27], то В.В. Глыбин утверждает, что «когнитивный опыт индивидов капсулирован и непрозрачен для других индивидуумов». В противовес отрицанию репрезентации у А.В. Кравченко, согласно С.Н. Плотниковой, адекватно «сформулированный репрезентационный сценарий есть не что иное, как изоморфная ментальная репрезентация наблюдаемого мира» [Плотникова 2006: 75].
  Свою статью А.А. Залевская посвящает трактовке А. Дамазио проблемы «тело – разум». По А. Дамазио, язык – «это перевод чего-то иного; посредством языка происходит переход от неязыковых образов, которые репрезентируют сущности, события, отношения и выводные знания» [Залевская 2006: 85]. По Дамазио, базовые «дескрипции» основываются на репрезентативных орудиях сенсорной и моторной систем. Для Дамазио, активность мозга возникает из «координирования взаимодействия между целостным организмом, с одной стороны, и физическим и социальным окружением с другой стороны» [Залевская 2006: 96].
Используя аргументацию А. Дамазио, А.А. Залевская приходит к следующим выводам: язык ничего не значит сам по себе, означаемые естественного языка требуют тела и эмоций для того, чтобы стать семантически функциональными. Поток образов в разуме представляет собой отображение взаимодействий между организмом и окружением, отображение того, как реакции мозга на окружение оказывают влияние на тело, отображение того, как приспособление тела отражается на жизненном состоянии организма. «Оптика кончается на ретине, за ее пределами происходят физические трансформации с достигнутым благодаря длительной истории эволюции набором соответствий между независимыми от нас физическими характеристиками объекта и наборами возможных ответов организма на эти характеристики» [Залевская 2006: 99].
Редактор журнала Language Science Найджел Лав подчеркивает, что согласно концепции «распределенного сознания» Энди Кларка, «течение мыслей и адекватная успешность сознания зависят от повторяющихся и при этом решающих взаимодействий с внешними факторами» [Лав 2006: 109]. И.К. Архипов констатирует, что «люди до сих пор не исчезли с лица Земли потому, что их нервная система и психика передают «свои впечатления» в степени, достаточной для приспособления человека к условиям окружающей среды» [Архипов 2006: 167].
В противовес всему направлению философского постмодернизма В.П. Даниленко утверждает: «Языкознание входит в культурологию, поскольку язык – один из продуктов культуры» [Даниленко 2006: 211].
В работе Йордана Златева «Значение=жизнь (+ культура): Набросок единой биокультурной теории значения» дается вполне реалистическая трактовка автопоэтичности как таковой: «Организмы автопоэтичны, т.е. они активно сохраняют свою организацию как динамическое единство, и этой цели подчиняются все остальные процессы» [Златев 2006: 346]. В ходе семиотического посредничества сознание становится «более (само)рефлексивным и потенциально свободным от биологической ценности» [Златев 2006: 353].
К сожалению, взаимная отрицательность и конфликтность многих утверждений, соположенных  в сброшюрованном пространстве одного и того же издания, не стала предметом специального анализа хотя бы у одного из авторов сборника.
Можно ли считать научно обоснованным обвинение со стороны В.В. Глыбина Е.Б. Трофимовой как якобы попавшей в «ловушку репрезентационизма»?  Очевидно, речь идет о расхождении концепции автопоэза с наиболее влиятельными направлениями мировой когнитивной науки. И тогда защита В.В. Глыбиным местечковой позиции отнюдь не представляется доблестью. Очевидно, «новой философии языка» отнюдь не принадлежит монополия в решении ряда непростых вопросов. Конечно, когнитивный опыт можно редуцировать к «активности нейронов», но разве когнитивная лингвистика располагает экспериментальными средствами для решения подобных вопросов? Это совсем не ее «епархия».  Итак, разнобой в методологических основаниях двух парадигм в изучении языка и познания: у сторонников и противников позиции А.В Кравченко – так  и остался на уровне простой конфронтации. По большей части А.В. Кравченко просто повторяет, что было постулировано У. Матураной. В целом решение проблемы интеграции междисциплинарного знания в сборнике «Язык и познание» осталось только благим пожеланием.
Логика обязывает нас сделать выбор либо в пользу автопоэза как эпистемологического солипсизма, либо в пользу философского реализма, свойственного науке в целом. Эклектическое соединение противоположных философских подходов, рядоположенных так, как это сделано в сборнике «Язык и познание», усложняет возможность междисциплинарного диалога.
Логическое противоречие в дискурсе, совмещающем утверждение и отрицание относительно одного и того же предмета дискурса, деструктивно. Если научный дискурс содержит в себе логическое противоречие, он  порождает шизофрению. Ни одна наука в своих выводах не может опираться на контрадикторные высказывания. Увековечивание логических противоречий приводит и не может не привести лишь к шизофреническому расколу научного сознания. Ни эклектика, ни конфронтация не украшают «новую эпистемологию языка». Если подводить итог сказанному, то автор настоящей статьи направляет острие своей критики не против интересной монографии, а против философского волюнтаризма, который во все больших масштабах проникает в языкознание. Если оценивать книгу «Язык и познание» в целом, нужно сказать, что она выполнила важную просветительскую функцию: ознакомила российскую аудиторию с достижениями  зарубежной когнитивной науки (включающую в себя направление когнитивной лингвистики), что называется «из первых рук». Этого достоинства у книги ни в коем случае нельзя отнять. Вместе с тем валидность методологических оснований «новой эпистемологии лингвистики» как она программирует направление языковедческих исследований на ближайшую и более отдаленную перспективу, оставляет желать лучшего.

Список литературы

1.    Архипов И.К. Полифония мира, текст и одиночество познающего сознания// Язык и познание. Методологические проблемы и перспективы. - М.: Гнозис, 2006.
2.    Глебкин В.В. Проблема мышления в философии и психологии: методологический аспект// Третья Международная конференция по когнитивной науке (тезисы докладов). Т 2. М., 2008.
3.    Глыбин В.В. «Эпистемологические миражи» лингвистики// Язык и познание. Методологические проблемы и перспективы. - М.: Гнозис, 2006.
4.    Даниленко В.П. Два порока моррисовской триады// Язык и познание. Методологические проблемы и перспективы. - М.: Гнозис, 2006.
5.    Демьянков В.З. Studia Lingvistica Cognitiva – призыв к сотрудничеству// Язык и познание. Методологические проблемы и перспективы. - М.: Гнозис, 2006.
6.    Залевская А.А. Проблема «тело-разум» в трактовке А. Дамазио// Язык и познание. Методологические проблемы и перспективы. - М.: Гнозис, 2006.
7.    Златев Й. Значение=жизнь (+ культура): Набросок единой биокультурной теории значения// Язык и познание. Методологические проблемы и перспективы. - М.: Гнозис, 2006.   
8.    Имото С. Философское основание теории восприятия Матураны// Язык и познание. Методологические проблемы и перспективы. - М.: Гнозис, 2006.
9.    Кадомцев Б.Б. Динамика и информация. М., 1997.
10.    Китова Е.Б., Кравченко А.В. Ценность как доминанта иерархии концептов data, information, knowledge// Язык и познание. Методологические проблемы и перспективы. - М.: Гнозис, 2006.
11.    Климонтович Ю.Л. Физика открытых систем – научное направление XXI века // Наука и технология в России. – 1998. - №7.
12.    Колмогорова А.В. Языковое значение как структура знания и опыта// Язык и познание. Методологические проблемы и перспективы. - М.: Гнозис, 2006.
13.    Коули С.Д., Кравченко А.В. Динамика когнитивных процессов и науки о языке// Вопросы языкознания. – 2006. - №6.
14.    Кравченко А.В. Знак, значение, знание. Очерк когнитивной теории языка. Иркутск, 2001а.
15.    Кравченко А.В. Классификация знаков и проблема взаимосвязи языка и знания // Вопросы языкознания. – 1999. - №6.
16.    Кравченко А.В. Когнитивная лингвистика и новая эпистемология (к вопросу об идеальном проекте языкознания) // Известия АН. Сер. Литературы и языка. – 2001б. - Т.60. - №5.
17.    Кравченко А.В. Является ли язык репрезентативной системой?// Язык и познание. Методологические проблемы и перспективы. - М.: Гнозис, 2006.
18.    Лав Н. Когниция и языковой миф// Язык и познание. Методологические проблемы и перспективы. - М.: Гнозис, 2006.
19.    Матурана У.Р. Биология познания// Язык и интеллект. М., 1996.
20.    Матурана У.Р., Варела Ф.Х. Древо познания. Биологические корни человеческого понимания. – М., 2001.
21.    Плотникова С.Н. Когнитивно-дискурсивная деятельность: наблюдение и конструирование// Язык и познание. Методологические проблемы и перспективы. - М.: Гнозис, 2006.
22.    Сергиенко Е.А. Раннее когнитивное развитие. Новый взгляд. – М., 2006.
23.    Трофимова Е.Б. Статус языка в концепции У. Матураны// Язык и познание. Методологические проблемы и перспективы. - М.: Гнозис, 2006.
24.    Foerster H. von. Sicht und Einsicht, Versuhe zur einer operative er kenntnist theorie. Braunschweig – Wiesbaden. 1985.
25.    Maturana H.R. The biological foundations of self – consciousness and the physical domain of existence// Huhmann. N., Maturana H., Namiki M., Redder V., Varela F. Beobachter: konvergenz der Erkemtnistheorien? (2 nd. Ed) Munich: Wilhelm Fink Verlag. 1992.
26.    Maturana, Humberto and Francisco Varela. Autopoiesis and Cognition, D. Reidel, Dordrecht, Holland, 1980.
27.    Schopenhauer A. The world as will and idea. Routledge and Kegan Paul. London. Translation of: Die Welt als Wille und Vorstellung. 1833.
28.    Ymoto S. Nothing as plenum: Lao-tzu’s Way and Maturana’s Substratum// Cybernetics and Human. Knowing 2005. Vel.12. №.4.
29.    Ymoto S. What is the external world?: A cognitive science perspective // Tetsugaku (Annals of the Philosophical Society of Hokkaido University) 2004. Vol.4.0.

Неактивен

 

Board footer

Powered by PunBB
© Copyright 2002–2005 Rickard Andersson
Модифицирован PunBB.ru

[ Generated in 0.012 seconds, 12 queries executed ]